Неточные совпадения
Вместе с путешественником было доложено о приезде губернского предводителя, явившегося и Петербург и с которым нужно было переговорить. После его отъезда нужно было докончить занятия будничные с правителем
дел и еще надо было съездить по серьезному и важному
делу к одному значительному лицу. Алексей Александрович только успел
вернуться к пяти часам, времени
своего обеда, и, пообедав с правителем
дел, пригласил его с собой вместе ехать на дачу и на скачки.
Вернувшись в начале июня в деревню, он
вернулся и
к своим обычным занятиям. Хозяйство сельское, отношения с мужиками и соседями, домашнее хозяйство,
дела сестры и брата, которые были у него на руках, отношения с женою, родными, заботы о ребенке, новая пчелиная охота, которою он увлекся с нынешней весны, занимали всё его время.
Я узнал только, что он некогда был кучером у старой бездетной барыни, бежал со вверенной ему тройкой лошадей, пропадал целый год и, должно быть, убедившись на
деле в невыгодах и бедствиях бродячей жизни,
вернулся сам, но уже хромой, бросился в ноги
своей госпоже и, в течение нескольких лет примерным поведеньем загладив
свое преступленье, понемногу вошел
к ней в милость, заслужил, наконец, ее полную доверенность, попал в приказчики, а по смерти барыни, неизвестно каким образом, оказался отпущенным на волю, приписался в мещане, начал снимать у соседей бакши, разбогател и живет теперь припеваючи.
— На Урале группочка парнишек эксы устраивала и после удачного поручили одному из
своих товарищей передать деньги, несколько десятков тысяч, в Уфу, не то — серым, не то — седым, так называли они эсеров и эсдеков. А у парня — сапоги развалились, он взял из тысяч три целковых и купил сапоги. Передал деньги по адресу, сообщив, что три рубля — присвоил,
вернулся к своим, а они его за присвоение трешницы расстреляли. Дико? Правильно! Отличные ребята. Понимали, что революция —
дело честное.
Привычная упрощенность отношения Самгина
к женщинам вызвала такую сцену: он
вернулся с Тосей из магазина, где покупали посуду;
день был жаркий, полулежа на диване, Тося, закрыв глаза, расстегнула верхние пуговицы блузки. Клим Иванович подсел
к ней и пустил руку
свою под блузку. Тося спросила...
Грэй дал еще денег. Музыканты ушли. Тогда он зашел в комиссионную контору и дал тайное поручение за крупную сумму — выполнить срочно, в течение шести
дней. В то время, как Грэй
вернулся на
свой корабль, агент конторы уже садился на пароход.
К вечеру привезли шелк; пять парусников, нанятых Грэем, поместились с матросами; еще не
вернулся Летика и не прибыли музыканты; в ожидании их Грэй отправился потолковать с Пантеном.
В Индии была одна царевна с золотыми волосами; у нее была злая мачеха. Мачеха возненавидела золотоволосую падчерицу и уговорила царя сослать ее в пустыню. Золотоволосую свели далеко в пустыню и бросили. На пятый
день золотоволосая царевна
вернулась верхом на льве назад
к своему отцу.
Очевидно, шел словесный турнир, в котором участвующие не понимали хорошенько, зачем и что они говорят. Заметно было только с одной стороны сдерживаемое страхом озлобление, с другой — сознание
своего превосходства и власти. Нехлюдову было тяжело слушать это, и он постарался
вернуться к делу: установить цены и сроки платежей.
Дела шли
своим чередом, как вдруг однажды перед началом нашей вечерней партии, когда Надежда Васильевна и Анна Васильевна наряжались
к выходу, а Софья Николаевна поехала гулять, взявши с собой Николая Васильевича, чтоб завезти его там где-то на дачу, — доложили о приезде княгини Олимпиады Измайловны. Обе тетки поворчали на это неожиданное расстройство партии, но, однако, отпустили меня погулять, наказавши через час
вернуться, а княгиню приняли.
Всем Хитровым рынком заправляли двое городовых — Рудников и Лохматкин. Только их пудовых кулаков действительно боялась «шпана», а «деловые ребята» были с обоими представителями власти в дружбе и,
вернувшись с каторги или бежав из тюрьмы, первым
делом шли
к ним на поклон. Тот и другой знали в лицо всех преступников, приглядевшись
к ним за четверть века
своей несменяемой службы. Да и никак не скроешься от них: все равно
свои донесут, что в такую-то квартиру
вернулся такой-то.
Предоставив им заниматься
своим делом, я пошел побродить по тайге. Опасаясь заблудиться, я направился по течению воды, с тем чтобы назад
вернуться по тому же ручью. Когда я возвратился на женьшеневую плантацию, китайцы уже окончили
свою работу и ждали меня.
К фанзе мы подошли с другой стороны, из чего я заключил, что назад мы шли другой дорогой.
На другой
день чуть свет мы все были уже на ногах. Ночью наши лошади, не найдя корма на корейских пашнях, ушли
к горам на отаву. Пока их разыскивали, артельщик приготовил чай и сварил кашу. Когда стрелки
вернулись с конями, я успел закончить
свои работы. В 8 часов утра мы выступили в путь.
Мы должны
вернуться назад,
к концу апреля, когда Ляховский начинал поправляться и бродил по
своему кабинету при помощи костылей. Трехмесячная болезнь принесла с собой много упущений в хозяйстве, и теперь Ляховский старался наверстать даром пропущенное время. Он рано утром поджидал Альфонса Богданыча и вперед закипал гневом по поводу разных щекотливых вопросов, которые засели в его голове со вчерашнего
дня.
По зимнему пути Веревкин
вернулся из Петербурга и представил
своему доверителю подробный отчет
своей деятельности за целый год. Он в живых красках описал
свои хождения по министерским канцеляриям и визиты
к разным влиятельным особам; ему обещали содействие и помощь.
Делом заинтересовался даже один министр. Но Шпигель успел организовать сильную партию, во главе которой стояли очень веские имена; он вел
дело с дьявольской ловкостью и, как вода, просачивался во все сферы.
В течение целого
дня происходил допрос свидетелей, которых вызывали без конца. С Полуяновым сделался какой-то новый переворот, когда он увидел лицом
к лицу
своих обвинителей. Он побледнел, подтянулся и на время сделался прежним Полуяновым.
К нему
вернулось недавнее чувство действительности.
Харитона Артемьевича не было дома, — он уехал куда-то по
делам в степь. Агния уже третий
день гостила у Харитины.
К вечеру она
вернулась, и Галактион удивился, как она постарела за каких-нибудь два года. После выхода замуж Харитины у нее не осталось никакой надежды, — в Заполье редко старшие сестры выходили замуж после младших. Такой уж установился обычай. Агния, кажется, примирилась с
своею участью христовой невесты и мало обращала на себя внимания. Не для кого было рядиться.
— Переломить надо эту фанаберию-то. Пусть раз спесь-то
свою спрячет да
вернется к мужу с покорной головой. А то — эй, смотри, Егор! — на целый век вы бабенку сгубите. И что ты-то, в самом
деле, за колпак такой.
Карнеев
вернулся домой совершенно успокоенным и ревностно принялся за
свои запущенные болезнью княжны Лиды занятия, прерывая их лишь для посещения панихид в доме Шестовых. Он проявил за эти
дни какую-то лихорадочную деятельность. Казалось, он спешил окончить
свои дела,
к чему-то приготовляясь. Константин Николаевич был очень доволен такой переменой в искренно любимом им человеке.
Прошло около месяца. Гиршфельд только что
вернулся из Москвы, куда ездил для окончания последних
дел и решил наконец приступить
к «шестовскому»
делу. Время казалось ему самым удобным. Князь Владимир в блаженстве, около
своей ненаглядной Агнессочки, и, считая Николая Леопольдовича главным устроителем этого блаженства, слепо верил в его дружбу. Ни малейшее сомнение в уме, практичности и честности его поверенного не могло закрасться в его душу. Гиршфельд вызвал его
к себе «по
делу».
Подойдя
к бричке, он уложил
свою добычу на ее
дно и снова
вернулся к трупу.
На другой
день, 13 декабря, проведя все утро в
делах службы, он
вернулся домой и начал записывать разговор, который имел накануне с Николаем Павловичем. Присоединив
к этому, так сказать, протоколу, копию
своего письма
к великому князю, он вложил оба эти документа в пакет, запечатал его и отправился
к графу Коновницыну.
Аграфена приехала в скиты осенью по первопутку, и в течение двух лет мать Енафа никуда не позволяла ей носу показать. Этот искус продолжался вплоть до поездки в Самосадку на похороны Василисы Корниловны.
Вернувшись оттуда, мать Енафа особенно приналегла на
свою черноризицу: она подготовляла ее
к Петрову
дню, чтобы показать
своим беспоповцам на могилке о. Спиридония. Аглаида выучила наизусть «канун по единоумершем», со всеми поклонами и церемониями древлего благочестия.
Переезд с Самосадки совершился очень быстро, — Петр Елисеич ужасно торопился, точно боялся, что эта новая должность убежит от него. Устраиваться в Крутяше помогали Ефим Андреич и Таисья. Нюрочка здесь в первый раз познакомилась с Парасковьей Ивановной и каждый
день уходила
к ней. Старушка с первого раза привязалась
к девочке, как
к родной. Раз Ефим Андреич,
вернувшись с рудника, нашел жену в слезах. Она открыла
свое тайное горе только после усиленных просьб.
Вернувшись в Париж, верная
своему слову, она, покончив в нем
свои дела, уехала
к своей кузине и там, в глуши французской провинции, стала жить ожиданием весточек от ее «несчастного друга», как называла Мадлен де Межен Савина.
На другой
день я завтракал у Лугановичей; после завтрака они поехали
к себе на дачу, чтобы распорядиться там насчет зимы, и я с ними. С ними же
вернулся в город и в полночь пил у них чай в тихой, семейной обстановке, когда горел камин, и молодая мать все уходила взглянуть, спит ли ее девочка. И после этого в каждый
свой приезд я непременно бывал у Лугановичей. Ко мне привыкли, и я привык. Обыкновенно входил я без доклада, как
свой человек.
Хвалынцев, по приезде из Славнобубенска, все лето, почти до вчерашнего
дня прожил у одного
своего приятеля в тиши и глуши чухонской деревушки, на финляндском берегу, прожил без газет, без писем, без новостей, и теперь
вернулся в Петербург
к началу курса, не имея обо всех университетских переменах ни малейшего понятия.
Вернувшись к себе в комнату, Санин нашел на столе письмо от Джеммы. Он мгновенно… испугался — и тотчас же обрадовался, чтобы поскорей замаскировать перед самим собою
свой испуг. Оно состояло из нескольких строк. Она радовалась благополучному «началу
дела», советовала ему быть терпеливым и прибавила, что все в доме здоровы и заранее радуются его возвращению. Санин нашел это письмо довольно сухим — однако взял перо, бумагу… и все бросил. «Что писать?! Завтра сам
вернусь… пора, пора!»
На другой
день я был в селе Ильинском погосте у Давыда Богданова, старого трактирщика. Но его не было дома, уехал в Москву
дня на три. А тут подвернулся старый приятель, Егорьевский кустарь, страстный охотник, и позвал меня на охоту, в
свой лесной глухой хутор, где я пробыл трое суток, откуда и
вернулся в Ильинский погост
к Давыду. Встречаю его сына Василия, только что приехавшего. Он служил писарем в Москве в Окружном штабе. Малый развитой, мой приятель, охотились вместе. Он сразу поражает меня новостью...
Агаша отправилась
к княжне.
Дело было поздно вечером, и княжна Людмила Васильевна только что встала с постели и, сделав
свой туалет, сидела за пяльцами. Не прошло и несколько минут, как Агаша
вернулась и сказала страннику...
Он, выехавший из Петербурга с твердым намерением как можно скорее
вернуться туда и принять участие в летних придворных празднествах, теперь, с первого
дня своего пребывания в поместье, решил пожить в нем, присмотреться
к хозяйству и
к соседям. Думая о последних, он, конечно, имел в виду лишь княгиню и княжну Полторацких.
В то же время я чувствовал, что сегодняшний
день имеет решающее значение и что он не
вернется никогда, что совершилось что-то такое огромное и подавляющее и что я уже не могу
вернуться к своему прошлому.
С Кишкиным действительно случилась большая перемена. Первое время
своего богатства он ходил в
своем старом рваном пальто и ни за что не хотел менять на новое. Знакомые даже стыдили его. А потом вдруг поехал в город и
вернулся оттуда щеголем, во всем новом, и первым
делом к баушке Лукерье.
Петр Васильич остался, а Матюшка пошел
к конторе. Он шел медленно, развалистым мужицким шагом, приглядывая новые работы. Семеныч теперь у
своей машины руководствует, а Марья управляется в конторе бабьим
делом одна. Самое подходящее время, если бы еще старый черт не
вернулся. Под новеньким навесом у самой конторы стоял новенький тарантас, в котором ездил Кишкин в город сдавать золото, рядом новенькие конюшни, новенький амбар — все с иголочки, все как только что облупленное яичко.
Не достигнув
своей цели в Чечне, Хаджи-Мурат
вернулся в Тифлис и каждый
день ходил
к Воронцову и, когда его принимали, умолял его собрать горских пленных и выменять на них его семью.
Наконец он повторил мне несколько раз, что какая бы ни была воля бога для будущего, но что его теперь занимает только мысль о выкупе семейства; что он умоляет меня, во имя бога, помочь ему и позволить ему
вернуться в окрестности Чечни, где бы он, через посредство и с дозволения наших начальников, мог иметь сношения с
своим семейством, постоянные известия о его настоящем положении и о средствах освободить его; что многие лица и даже некоторые наибы в этой части неприятельской страны более или менее привязаны
к нему; что во всем этом населении, уже покоренном русскими или нейтральном, ему легко будет иметь, с нашей помощью, сношения, очень полезные для достижения цели, преследовавшей его
днем и ночью, исполнение которой так его успокоит и даст ему возможность действовать для нашей пользы и заслужить наше доверие.
В доме, когда Александр Васильевич
вернулся из Нейшлота, уже шли приготовления. За
день до свадьбы штаб-лекарша пришла
к своему жильцу. Суворов был очень весел, бегал по комнате и, увидев
свою «маменьку», сам подал ей стул.
Она не утаила того, что отвезла княжну
к Баратовой и, узнав, что княжна Александра дома, а следовательно, княжна Варвара не рискует остаться с женихом наедине, отправилась по
своим делам. Когда же она
вернулась, то все было окончено.
Два
дня окно не отворялось.
Он терпелив. На третий
деньНа стеклах снова показалась
Ее пленительная тень;
Тихонько рама заскрипела.
Она с чулком
к окну подсела.
Но опытный заметил взгляд
Ее заботливый наряд.
Своей удачею довольный,
Он встал и вышел со двора —
И не
вернулся до утра.
Потом, хоть было очень больно,
Собрав запас душевных сил,
Три
дня к окну не подходил.
— Но это очень грустно, — все, что вы говорите, — сказал Дюрок. — Однако я без вас не
вернусь, Молли, потому, что за этим я и приехал. Медленно, очень медленно, но верно Ганувер умирает. Он окружил
свой конец пьяным туманом, ночной жизнью. Заметьте, что не уверенными, уже дрожащими шагами дошел он
к сегодняшнему
дню, как и назначил, —
дню торжества. И он все сделал для вас, как было то в ваших мечтах, на берегу. Все это я знаю и очень всем расстроен, потому что люблю этого человека.
— Повторяю вам, что он с восторгом откроет вам
свои объятия и благословит вас… и
день, когда вы
вернетесь… Он выгнал вас под влиянием вспышки
своего необузданного характера… и столько лет страдает из-за этого… Простите ему. Он ведь молился на вас, он думал, что любовь
к вам умерла, а она никогда не покидала его сердце. Разве может в сердце отца погаснуть любовь
к его детищу? Никогда!
Он с недоумением поглядел на нее, но не возражал больше. Из города
вернулся он недовольный — это она сейчас же почуяла. Наверное и там
к нему с чем-нибудь приставали. Точно он в самом
деле какой миллионщик; а у него
своих денег совсем немного — он ей все рассказал на
днях и даже настаивал на том, чтобы она знала,"каков он есть богатей".
Разговор влек его в разные стороны. В
свои денежные
дела и расчеты он не хотел входить. Но не мог все-таки не
вернуться к Волге,
к самому родному, что у него было на свете.
Ксения Яковлевна Строганова стала в этот
день княгиней Сибирской. Уж более недели, как всю усадьбу с быстротою молнии облетела весть, что осыпанный царскими милостями завоеватель Сибири Ермак
вернулся к Строгановым, чтобы вести
свою обрученную невесту
к алтарю. В этот вожделенный
день возвращения жениха Ксения Яковлевна проснулась особенно печальной. Находившаяся при ней Домаша заметила это и спросила...
Вскоре после этого,
дня через три, Зинаида Федоровна,
вернувшись откуда-то, забыла в передней
свой кошелек.
К счастью для меня, в этот раз не я помогал ей раздеваться, а Поля. Когда хватились кошелька, то в передней его уже не оказалось.
Затем я расскажу вам, что происходило в ближайший четверг. В этот
день Орлов и Зинаида Федоровна обедали у Контана или Донона.
Вернулся домой только один Орлов, а Зинаида Федоровна уехала, как я узнал потом, на Петербургскую сторону
к своей старой гувернантке, чтобы переждать у нее время, пока у нас будут гости. Орлову не хотелось показывать ее
своим приятелям. Это понял я утром за кофе, когда он стал уверять ее, что ради ее спокойствия необходимо отменить четверги.
Наступил, наконец, и долгожданный
день совершеннолетия. Девушка Иды Ивановны ранехонько явилась ко мне за оставленными вещами, я отдал их и побежал за
своим Пушкиным. Книги были сделаны. Часов в десять я
вернулся домой, чтобы переодеться и идти
к Норкам. Когда я был уже почти совсем готов, ко мне зашел Шульц. В руках у него была длинная цилиндрическая картонка и небольшой сверток.
«Так, мол, это господь милосердый и пронесет, и
вернемся мы опять
к своим делам, и станем жить да поживать, да добро наживать. Надую, мол, всех вас в одно слово, да и только».
На другой
день утром прибежали бледные сторожа и сообщили ему, что они видели, как человек, живущий во флигеле, пролез через окно в сад, пошел
к воротам, затем куда-то скрылся. Вместе со слугами банкир тотчас же отправился во флигель и удостоверил бегство
своего узника. Чтобы не возбуждать лишних толков, он взял со стола лист с отречением и,
вернувшись к себе, запер его в несгораемый шкап.
Он знал только одно: здесь, если «пофартит», можно скоро и крупно разжиться («в
день человеком сделаешься»), и поэтому жил здесь уже несколько лет, зорко выглядывая случай и стремясь неуклонно
к известному «пределу», после которого намеревался
вернуться «во
свою сторону», куда-то
к Томску.
Осип Федорович
вернулся к себе домой и, лишь оставшись наедине с самим собою в
своем кабинете, стал переживать более сознательно впечатления последних
дней.